Российский институт культурологии

Федеральное агентство по культуре и кинематографии

 Логос живого и герменевтика телесности. Сер. «Постижение культуры». Вып.14 (тематический)

 Ред. кол.: Е.Г. Захарченко (отв.секр.), А.А. Оскольский, К.Э. Разлогов,

О.К. Румянцев (отв. ред.), С.В. Чебанов, А.Ю. Шеманов.

Настоящая работа отчасти продолжает и расширяет тематику ранее выпущенной нами книги «От философии жизни к философии культуры» (СПб., 2001). Большинство авторов, принявших участие в подготовке данного труда, разделяет установку, состоящую в том, что культура является предусловием нашего отношения ко всему, с чем мы имеем дело. Но это предполагает, что универсальным условием обращения к себе и к иному является осознание собственной культуры, а значит – мысли, открывшей свою роль посредника. Это касается и радикально Иного, выраженного иудео-христианским пониманием Бога, и научного представления Нового времени о мире природы.

Вместе с тем условием самого бытия культуры является природа, поскольку она не сводится к культуре, также как предпосылкой  владеющей собой мысли является мысль,  не овладевшая собой, живущая в мифе. Отсюда необходимость исследования таких маргинальных областей, где мысль живет вне себя, т.е. логоса живого. Поскольку это возвращение к себе извне себя мы совершаем в эпоху постмодерна, то обозначением современности является своего рода «печать безумия» такого предприятия. Безумие заключается в том, что приходится прослеживать логос живого в ситуации, когда, наоборот, миф и природа обосновывают мысль и культуру. Потому в сборнике опробуются на продуктивность разные контексты решения данной проблемы.

Книга адресована философам, культурологам и всем, кто интересуется философскими проблемами естественных и гуманитарных наук, она также может быть полезна преподавателям и аспирантам указанных дисциплин.

С  О  Д  Е  Р  Ж  А  Н  И  Е

ПРЕДИСЛОВИЕ

 Эта книга была задумана года три тому назад: работая вместе с питерскими коллегами над сборниками[1], мы обнаружили, что наш взаимный интерес обусловлен и тем, что по некоторым принципиальным вопросам мы стоим на диаметрально противоположных позициях. В связи с этим мне сразу вспомнилась встреча  (у Регины Семеновны Карпинской, когда она собирала авторов своего очередного сборника[2]) Сергея Викторовича Мейена и Марка Борисовича Туровского. Регина Семеновна с радостным возмущением сетовала: ну сколько же раз она будет наступать на одни и те же грабли, ведь знала, что если они сойдутся, то никому другому слова не удастся сказать. Спорили Марк Борисович и Сергей Викторович по поводу интерпретации теории эволюции, спорили страстно и понимая друг друга с полуслова. По-моему, не только я, но и большинство присутствующих на этой встрече не успевали следить за ходом их мысли, лишь примерно понимая, о чем идет речь.

Унаследованные нами от наших учителей установки определили противостояние первой части книги – «Онтология живого» - и ее третьей части - «Герменевтика телесности», что, конечно, увидит читатель  даже  и по названиям статей.

Для первой части книги, которая в целом продолжает развивать линию Туровского, характерно настаивание на том обстоятельстве, что реальность не дана разуму непосредственно и культура является условием нашего отношения ко всему иному, с чем мы можем иметь дело. Прежде всего, это относится к тем предельным случаям радикально иного, которые выражены, с одной стороны, иудео-христианским представлением о Боге, с другой - представлением о мире природы, как оно сложилось в науке Нового времени. В первом случае имеется в виду  личностное иное, не имеющее другой собственной явленности, кроме обращенности к человеку («не сотвори себе кумира»), и требующее  его ответной обращенности. Во втором случае подразумевается мир природы, не обладающий собственным образом и языком вне обращения к нему человека, вне его опыта, задающего формы отношения человека к миру. Но ведь это предполагает, что универсальным условием обращения к себе и к иному является осознание нами собственной открытости личностному горизонту трансценденции и открытости миру, а значит, и выявление мысли, заметившей свою опосредствующую роль.

Причем условием обнаружения мыслью самой себя в качестве начала, созидающего культуру, является радикально иное. Ведь в ходе этого самоосознания мыслью себя она и открывает иное как реальность. Тем самым - возможностью самого бытия культуры (а вовсе не только ее открытия) оказывается природа как некультура. Причем предпосылкой, на основе которой мысль обнаруживает свою роль всеобщего опосредствования, является ее союз с такой мыслью, которая себя не открыла и видит лишь иное в качестве источника смысла. А это и есть мысль, живущая в мифе (условием разума оказывается очевидность предрассудка). При таком подходе становится актуальной апелляция к феномену жизни, но этот феномен выдвигается тогда как такая закраина философского логоса, где мысль знает себя непосредственно живой и не просто видит себя, но и живет вовне себя. Иными словами, актуальным становится обращение к логосу живого.

Вместе с тем, обращаясь к логосу живого, приходится знать  заранее о встречных «движениях»: когда не только культура и мысль конституируют некультуру и немысль, но и обратно – миф и природа обосновывают мысль. Здесь речь идет не просто о тропинке, а о настоящей дороге, соединяющей установки первой и третьей части книги. Однако это философски весьма опасный путь, поскольку предполагает обращение к телесности как тексту, т.е. как к мифу, что грозит не просто утратой в теоретическом дискурсе рефлексивности как конституирующей человека способности, но и вовсе потерей личности (в качестве субъекта своей истории и культуры). Ее сохранение возможно, когда сам миф обоснован, а значит и поставлен под вопрос мыслью, но тем самым – ею дезавуирован. Получается, что логос живого и герменевтика телесности оказываются друг для друга не только шансом взаимного обоснования, но и выражением теоретической и экзистенциальной рискованности всего замысла.

Для третьей части, в которой, несмотря на неоднородность установок, все-таки просматривается идеология подхода Мейена, характерно различение жизни и организма, в котором она может себя обнаружить. Причем жизнь в качестве целого противостоит смерти, понятой как своего рода «искра» жизни, оторвавшаяся от целостности жизни, потому здесь смерть нетождественна умиранию организма. Такая трактовка означает, что организм, тело является всего лишь субстратом, на котором проявляет себя жизнь. (И это, вообще говоря, резонно, ведь нет в организме таких физических и химических составляющих, которых бы не было в неживой природе, т.е. жизнь определяется не субстратно.) Вместе с тем подобная интерпретация позволяет оценить такие феномены, как «общественная жизнь», «литературная жизнь», «жизнь текста», «органичность архитектуры», «жизнь ландшафта» и т.д. не метафорически, а как проявления жизни в разных организмах – обществе,  литературной среде, тексте, архитектуре, теле земли.

Кроме того, такой подход предполагает выделение, с одной стороны, биологии, собственным предметом которой является изучение проявлений жизни в растительных и животных организмах, а также психофизиологии высших животных и человека, с другой стороны, витологии, предмет которой  - постижение жизни, причем не только растений и животных, но и социальных институтов, даже звезд и минералов,  а также духовной жизни. Тогда обнаруживаются разные типы видения феномена жизни (и соответственно – разные линии изучения). Во-первых, научно-биологический подход и экспериментальный метод исследования проявлений жизни в геологических, биологических, социо-культурных организмах. Во-вторых, спекулятивно-витологическое, созерцательно-мифологическое постижение самой жизни (проявляющей себя в планетах, кристаллах, животных, культурных и духовных организмах). В-третьих, мировоззренческие представления об абсолютном источнике жизни,  допускающие сверхопытное постижение, которое преимущественно используются в религиозных практиках.

Таким образом, первые две линии исследования в принципе возможны по отношению к одним и тем же живым системам. Разрабатываемый питерскими коллегами биогерменевтический подход позволяет не просто использовать сильные стороны обоих исследовательских стратегий, но и выявить их взаимопонимание. С одной стороны, этот подход - в качестве интерпретации и изучения уже самой интерпретации, где реальность задается позицией исследователя - отвлекается от субстрата проявления жизни (тем самым начинается не с телесности, не с особенного).  А с другой – это ведь биогерменевтика, значит - исследуются тела, поскольку они включены в семиозис - в процессы означивания и выражения смысла. К тому же речь идет о проявлениях в теле организма именно жизни. Потому, вопреки даже декларируемой установке, здесь впервые открывается возможность говорить о теле разных организмов (земли, растений, животных, человека, текста, социо-культурных образований) не только как о средстве выражения иных, стоящих за ним природных, социальных, культурных или духовных сил, но как о теле, выражающем самого себя, о его собственном языке. Естественно, речь идет не о том, прочитанном в XIX - XX в.в. в эволюционной морфологии, языке органов, где записана история освоения видом своей среды обитания, но о языке конкретного тела биологического субъекта. И хотя последнее выражение звучит как каламбур (ведь субъектом может быть только человек), но именно это и подразумевается, поскольку имеется в виду индивид, а значит целостность.

Получается, что обе - оппозиционные - теоретические установки, заложенные в первой и в третьей части книги, пытаясь обосновать себя, приходят к своему отрицанию, проникая на чужую территорию. Таким образом, в книге представлены не просто несколько сильных и интересных статей, но выражены две разные мировоззренческие позиции в отношении к миру, культуре, человеку, что в принципе не может быть представлено  в одной статье. В этом очерчивании теоретической проблемной ситуации мы и видим главное достоинство данной книги.

Румянцев О.К.

[1] В перспективе культурологии: повседневность, язык, общество. Постижение культуры. Вып. 12 (в печати); Ё: Психотворец. Обуватель. Филозоф. М., 2002

[2]  Статья  М.Б. Туровского по обсуждавшейся ими тогда проблематике. См.: Туровский М.Б. Логико-методологические основы синтеза методов при изучении жизни // Взаимодействие методов естественных наук в познании жизни. М., 1976. Статья С.В. Мейена, где рассматривается предмет их спора, см.: Мейен С.В. О соотношении номогенетического и тихогенетического аспектов эволюции //Журнал общей биологии. М., 1974 № 3.

ОНТОЛОГИЯ ЖИВОГО

Проблема сознания……………………………………………………………………………М.Б. Туровский

Философско-математические начала телеологии ………………………А.Д. Беренштейн, Л.С. Черняк

История как антропогенез.….. ………………………………………………………………. О.К. Румянцев

Проблема символичности живого тела и самоидентификация человека………………А.Ю. Шеманов

Сократический человек: укорененность в будущем.....................………………………В.Ю. Файбышенко

Начало математической и биологической теорий в трактате Аристотеля «О душе»…..К.Ю. Токмачев

Кормчие звезды………………………………………………………………………………….Ф.Т. Михайлов

 

ЯЗЫКИ ЖИЗНИ

Тело и воплощение в философии Габриэля Марселя ………………………………………..В.П. Визгин

О технологиях разбиения человеческого существа на душу и тело ………….. ………..П.Д. Тищенко

Парадоксы манифестации идеи негации смерти в культуре………………………………Д.В. Матяш

Здоровье как философская проблема …………………………………………………..........С.В. Туровская

Мифический топос телесности в  эпоху модерна…………………….................…………… О.А. Орлов

 

ГЕРМЕНЕВТИКА ТЕЛА

Интерпретация тела и постижение жизни ……………………………………………………….С.В.Чебанов

«Тело-из-органов»: о риторике телесности в биологии……………… …………………….А.А. Оскольский

Наброски к феномену синестезии …………………..……………………………....................Б.Ф. Шифрин

Мифоконструкции пространства и  виртуальные топологии в культуре.. ………………..В.И. Алексахин

Плотник внутри дерева. “Реализм” vs. “романтизм” в архитектуре…………………………. В.В. Дегтярев

Ландшафт как земное тело человека и его герменеврирование ……………….……….... В.Л. Каганский

Проблематика сетевой самоидентификации………………………………….А.В. Олескин  Т.А. Кировская

От герменевтики телесности к семиотике визуально-пространственных кодов  …………..Л.Ф. Чертов

 

IN MEMORIAM

Памяти Сергея Викторовича Мейена………………………………………………………….. С.В.Чебанов

Философия М.Б. Туровского и место человека в круге понимания……………………….А.Ю.Шеманов

Философия биологии в творчестве М.Б. Туровского………………………………………..С.В. Туровская

Разумное и живое …………………………………………………………………………..……. К.Ю. Токмачев

Дата обновления страницы 07.10.2008