РУКОПИСЬ (Отрывок)

составленная из обрывков исторических хроник, которые кропотливо велись в нескольких “образцово-показательных” комнатах студгородка Тропарево, что на Юго-Западе, что в Москве, что в России, что на планете Земля, что в Солнечной системе, что на краю нашей такой милой и уютной Галактики, что входит в состав добровольного содружества нескольких сильно разбегающихся Галактик - ничего не поделаешь, последствия Большого Взрыва – это вам не Копенгаген, это всего лишь проездом из Копена в Гаген.

Предисловие издателя

Милостивые Государи и Государыни!

На Ваш высокий суд предоставляется скромный труд мемуарного толка, представляющий собой своеобразный коллаж из скупых как мужская слеза записей нескольких комнат МБФ-овской общаги, обитателем которой долгие и незабвенные семь лет (1975, январь – 1982, июль) имел честь быть пишущий эти строки. Понятно, что мемуарный стиль, как, впрочем, и вся изящная словесность, штука сугубо личная, а посему неизбывно субъективная. Какие-то события просто стирает неумолимое время, и они навсегда выпадают из памяти, какие-то наоборот, как говорили неуемные преферансисты комнаты 6-14, словно выбиты “железными чернилами на каменной…извилине”.

Как известно, описание всем известных событий, а уж тем более попытка дотянуться до их смысла, процесс трудоемкий, длительный и, увы, зачастую неблагодарный. Вышеупомянутый предмет для описания труден, темен и сомнителен. О нем, обычно, как о политике, воспитании детей и вопросах здоровья, у каждого есть свое собственное, а по ощущению - единственно верное, - мнение. Тем не менее, муза истории по имени Клио, со своими сестрами Мельпоменой и Талией, прядущие связующую нить прошлого, настоящего и будущего, зорко следят за созданием той эфемерной ткани, которая появляется как Афродита из морской пены, и которая именуется скромным словом история.

По прошествию изрядного количества лет, которые как километры долгого, извилистого пути, наматываются на ось собственной памяти, вдруг, остро начинаешь осознавать, что человек - существо историческое, словно сотканное из этой самой эфемерной ткани неуловимого времени, что наша память – это и есть мы сами, это наше всегда живое и неотчуждаемое достояние, динамично меняющееся и в тоже время пребывающее в каком-то псевдо-стационарном состоянии неизменности. С течением лет меняются оценки фактов и событий, но одно из немногих, что остается – “Ничто на земле не проходит бесследно // И юность ушедшая все же бессмертна”. Дымка ностальгии всегда сопровождает подобного рода воспоминания. “Как молоды мы были – когда мы были молодыми”.

Представляемый на суд читателей текст составлен, вернее, сконструирован из “исторических хроник” комнат 7-5 и 5-3, с многочисленными дополнениями россыпей студенческой премудрости, прозвучавшей в комнатах 6-14, 7-4, 6-16 и т.д. Но если воспоминания к. 5-3 текстуально объективированы в виде любезно предоставленной г. Дубровиным рукописи (найденной отнюдь не в Сарагоссе), то с комнатой 7-5,например, дело обстоит сложнее, а с остальными и вовсе безнадежно. Волей-неволей приходится примерять на себя вериги Геродота и Фукидида, понимая, сколь тяжела подобная “шапка Мономаха”. Однако, охота пуще неволи. Если смысловой рефрен к.5-3, прозвучавший из уст О. Тихомирова выглядел как:

“В Аристотеле мне не понятно, пожалуй, одно: как мог этот великий мужик не предвидеть восхода 5-3 в не совсем уж далеком будущем…”

О.Ю.Тихомиров

то духовное кредо к.7-5 может быть передано следующими словами:

“Все диалоги Платона – детский лепет, по сравнению с интеллектуальным пиршеством, я бы сказал, даже, с вакханалией ума, которая разворачивалась чуть не каждый вечер в скромных пенатах к. 7-5 и не утихала до первых лучей восходящего солнца”

Некто Философствующий

Есть какая-то сермяжная правда жизни в сопоставительном анализе перипатетизма и платонизма, этой “сладкой парочки”, которая на протяжении вот уже более чем двух тысячелетий не дает беспокойным умам сынов человеческих почить раз и навсегда на лаврах комфортно обоснованной метафизики и закрыть тему “проклятых вопросов”, но

Мысль №3

Горестные раздумья иссушают душу.

7.12.79. Н.Д. Дурманов.

закономерно тянет за собой следующий вопрос

Мысль №89

Ну, почему я такой?

Н.Д. Дурманов.

Отвечая на подобного рода гамлетовские вопросы, человек, хочет или не хочет он этого, все равно вовлечен в историческое пространство со-ответствия, - так вот, ответ ищется, порой всю оставшуюся жизнь, а в результате

…Жил среди них некий муж, умудренный безмерным познаньем,

Подлинно мыслей высоких, владевший сокровищем ценным…

Знала его вся Эллада, и Родос, и Лесбос,

Имя и славу его Алквион на крылах своих сильных

К гипербореям донес в земли сумрачных скифов.

Множился счет благородным его начинаньям,

Учеников знаний алчущих толпы топтали порог.

Жизни учил, Олимп замолкал в восхищеньи,

Внемля искрящимся мудростью мыслям, что били фонтаном…

Тише, мудрец!.. Ты ведь смертен, а зависть богов

Даже Геракла сгубила… Но поздно.

В деву влюбился, горячую телом, как камни микенские в полдень,

Сердцем же Стикса подземного вод холоднее…

Долго горел он стремленьем понять парадокс сей, однако

Все безуспешно: напился он с горя цикуты…

Некто из к.5-3, историей не установленный, посКОЛЬКу, как явствует из текста, малость перебрал зелья со странным, но таким ласкающим слух названием – цикута (видать, зело крепкое, - из цитрусовых).

Ах, эти вечные заигрывания с тем, чтобы что-нибудь выпить, и переплюнуть одним махом Сократа с Гамлетом, да еще и с Ницше впридачу. Но как говаривал Заратустра “что-то меня последнее время плющит и колбасит от этого занудного европейского нигилизма. Пора обратить свои взоры на Восток. Там должна взойти звезда, нет созвездие, нет, не в банальном Млечном Пути, а в безмерном и великом Тропа-Рева, где много-много диких “эстудиантесов” кладут с прибором (видимо, имеется в виду электронный микроскоп), на всю вашу “гунявую” физику, со всеми ее орто-, мета- и пара- приставками, и придаются такому вакхическому буйству, таким дионисийским оргиям Ума, Интеллекта, Сомы, Паренхимы и прочих Мезодерм, что слова великого огородных дел мастера (Пастернак, по-моему) звучат именно об этой Silicon Village российской истории: “Во всем мне хочется дойти // До самой сути”. Насчет сути, не знаю, это Борису Леонидовичу виднее, а вот образчик философического “размышления вслух”, коего я сам был свидетелем, могу продемонстрировать:

Это собака или великий французский композитор Шарль Гуно?

Возбужденный изрядной долей паров spiritus vini Дима Блохин, в момент обмена нелицеприятными взглядами с облезлой сучкой, заливающейся истеричным лаем на руках во всем похожей на нее хозяйки. 12.05 1975.

В общем, история уже давно началась, как говорил известный литературный персонаж, Аннушка уже разлила масло, а мы уже поступили на МБФ, и даже его успешно закончили, и даже защитились, и даже многие уже стали дедушками и бабушками …, но дух общежития живет в сердцах, прошедших через это “горнило жизни”, и пепел Клааса, то бишь, выкуренных в непомерных количествах сигарет, все равно стучит в наших сердцах, потому что

Погорев на кострах эмоций,

Мы бредем, по жизни шагая,

Симпатичнейшие уродцы

С перекошенными мозгами.

Из песен КСП

Впрочем я отвлекся, нужно холоднокровней, чай не на работе, “Здесь нужно, чтоб душа была тверда, // Здесь страх не должен подавать совета”. Конечно, приятны столь многозначительные литературные реминисценции, ввергающие читателя в грандиозный процесс нисхождения по кругам дантовского Ада, но у нас все скромней и веселей.

Вспоминается такой момент жизни на первом курсе. Май 1975 года. Общежитие. Три часа ночи. Народ интенсивно готовится к сдаче зачета по биологии (Иорданский, сами понимаете). Я выхожу в коридор. Навстречу мне счастливые и довольные, нет, не дети из леса, а Дима Блохин, с Гешей Морозовым – с Мандибулом (это так назывался электрический чайник) наперевес. Блохин язвительно спрашивает: “Пельменей хочешь?”. Шумно сглотнув набежавшую слюну, я радостно киваю головой, уже не в силах промычать хоть что-либо членораздельное, ибо взор мой застил образ дымящихся, таких близких к злоупотреблению пельменей. Блохин торжественно снимает крышку с Мандибула, а Геша при этом как-то загадочно хрюкает, и глаза его лоснятся от какого-то сладострастного предвкушения того, что сейчас последует. Я, предчувствуя недоброе, заглядываю в открытое вкусно дымящееся нутро Мандибула. Разочарование слишком слабое слово, чтобы описать мое состояние. Эти гаеры, эти флибустьеры рода человеческого сварили пельмени прямо в чайнике, на дне которого образовалась равномерная желеобразная, белая масса. Дима, сардонически глядя на меня, достает огромную ложку – Угощайся, дружище, здесь на всех хватит. Мой желудок издает жалобное урчание, а я вежливо раскланиваясь, бубню – Почему бы двум бла-а-родным донам, не предложить это бесподобное яство еще более бла-а-родному дону чем я, ибо моих бла-а-родных кровей недостаточно, чтобы прикоснуться к столь изысканному кушанью?

Кстати, о кулинарных успехах. В к.5-17, по Волгина 41/11 висело нижеследующее меню:

Хелицеры с педипальпами……………………………………………О-го

Гонады с луком…………………………………………………….О-го-го

Коньяк “Ночь в мезодерме”…………………………….нечто сравнимое с экстазом (так называется экспериментальный таз для…)

Маринованные nucleus vestibulocochlearis…………………………..-го

Жаренные “базальные ядра” с острой приправой из дистальных и проксимальных отделов чего-то малосольного или сильно посоленого……………………………………………………нечто ни с чем не сравнимое

Гребешок (морской), натуральный, непричесанный, съедобный в критических ситуациях (в некритических – вызывает буйную реакцию на несправедливость окружающего мира)”………………………………….У-у-у-у!

Сорус папоротника, сушеный в автоклаве……..даром, без ограничений, в смысле на халяву.

Кулинарными способностями, как и всеми прочими, в общежитии обладали многие. Например, Виктор Федоров, приготовившей некое блюдо из риса ко Дню рождения Шуры Ростапшова, которое (в смысле, приготовленное блюдо) было уедено со скоростью сравнимой со скоростью света, после чего последовала реплика Мудрого Змия (Ростапшов-старший): “Кто готовил? Таких поваров у семнадцатом годе подвергали остракизму”. Развить эту плодотворную мысль и выяснить, что такое остракизм не удалось по причине, о которой история умалчивает, но я то достоверно знаю, что пришел Некто Философствующий и принес бутылку…, а вот чего, этого даже и я не знаю. А вот Некто Философствующий однажды задумал приготовить жареное мясо с картофелем “Фри”. Народ, ожидавший этот самый картофель “фри”, слопал все мясо, без хлеба, но с перцем и философствующему повару достался только картофель “фри” с чаем.

Неискушенному, современному, желторотому читателю может показаться, что вся жизнь в общежитии – это сплошное пьянство и обжорство, - это гнусная клевета, вернее, неудобопревратное представление ложно мыслящего сознания. Хотя…

Мысль №41

Плюнь тому в лицо.

Не то Диоген Синопский, не то Козьма Прутков, а в общем Некто Философствующий. 17.12.79.

Ну, был эпизод, когда в к. 5-3 у Дубровина День рождения был каждую субботу, а у Геращенко – каждое воскресение, а в следующем месяце – наоборот. Этот драматичный момент жизни выдающихся представителей рода человеческого неподражаемо передан поэтическим произведением

Тот, кто в мгновеньях жизнь учел,

отмерил точно время

и на широкое плечо

взвалил порока бремя,

Пытался устоять не раз,

но сердце ведь не камень…

И лег, лобзая унитаз

суровыми устами.

на извлечение одного из нас из туалета, где один из нас спал, достоверно засвидетельствованное и преданное тленному бумагоносительному субстрату победителем трех поэтических олимпиад в 3-й год 45 олимпийских игр Гомером Гесиодовичем Еврипидовым, к.5-3

Ну был еще эпизод, вдохновенно переданный во второй книге пятикнижия Моисея под названием “Исход” (понятно, что за Бытием должен идти Исход, а иначе как же - “прервется связь времен”).

ИСХОД БИЛЛА С ВЕРХНЕГО ЭТАЖА В 5-3

Баллада о потерянной ориентации, впоследствии успешно обнаруженной, но в другое время и в другом месте.

Билл

Ступени щупая несмело,

Бреду по лестнице, по лестнице.

Плетусь – душа сквозь бренно тело

Просве-, просвечивается.

Нажал бы кнопку – мочи нету,

Тугая больно, прямо ужас.

И по перилам, изнатужась,

Сползаю вниз, к теплу и свету…

Внизу – родные палестины,

Там чай растет, туда мне надо,

И вниз мой каждый шаг бессильный

То наверх путь, из круги ада…

Шестой уже – отчизна, где ты?!

Я вижу, слышу, обоняю,

Шепчу, рыданья обгоняя:

Прости мя, блудного поэта…

Хор:

Так сдвинем, други, звонки чаши

За вновь приползших братьев наших!

И выпьем, глядя наперед,

За тех, кто завтра приползет!!!

Гомер Гесиодович Еврипидов, к.5-3

Ну чем не поэзия вагантов? Добавить какую-нибудь латинскую многозначительную банальность типа sic transit gloria mundi (да пусть себе проходит эта мирская слава, главное, что, как известно из достоверных источников, Билл-таки благополучно добрался из пункта А в пункт Б), вспомнить, после изрядного напряжения, греческий глагол ???????? (как же в русской традиции без “еллинских борзостей”) и даже вспомнить, что он переводится как рождаться и является однокоренным со словом “гнозис”, то есть со знанием, а там и до родной генетики с ее шаловливыми генами (но не Морозовыми) недалеко – в общем, кончится это все таким познанием истины с таким ощущением свободы, что жалкие потуги Фауста с его “Лишь тот достоин жизни и свободы // Кто каждый день за них идет на бой”, покажутся уроком чистописания в первом классе.

Выплывший из глубин памяти незабвенный образ Геши Морозова ассоциативно увязывается со следующим достопамятным событием. Его (в смысле Гешу Морозова) сфотографировали после очередного вкушения свежеприготовленного борща, а он обнаженный по пояс изобразил в лежачем положении вздутие живота. Напечатанная фотография произвела на всех ошеломляющее впечатление – так вот откуда гениальный Рембрандт, в каком-то предвосхищающем порыве, взял сюжет Данаи, сладострастно ожидающей Зевса. В последующем все фотографии и негатив этого умопомрачительного произведения, видимо, благодаря усилиям главного изображаемого лица, как выражаются некоторые современные благородные доны, “тихо крякнули”. Геша мудрый человек, он понимал, что негоже бросать тень на хрестоматийное полотно великого фламандца.

Но это несущественные отклонения от главной страсти всех проживавших в общаге, а главной страстью, сами понимаете, была наука. Привожу пример наиболее ярких образчиков возвышенного горения душ на научном поприще, которые я с радостью обнаружил в анналах к.5-3.

ВЫСТУПЛЕНИЕ №5

Предмет, о котором пойдет сейчас речь, труден для понимания. Что и вдохновляет более всего. Ибо так нужно. Не могу также не упомянуть о. Но ближе к делу, уважаемые. Вы обо всем помните и все понимаете, иначе как же. На мою долю остается лишь. Однако и этого не. Потому что не обо всем. Даже я.

К чести нашей, я на этот счет не особо. В отличие от. Ну да что тут говорить. Богу - божье, кесарю - кесарево. И пусть не обвиняют. Отметем с презрением. Не на таких напали. Это им не они. Привыкли все мерить на свой аршин. Обжегшись единожды. Но без надлежащих выводов. Что лишний раз. Да. Они - это не мы. Надо четко себе это уяснить. Не тот случай, чтобы уяснить нечетко. И вообще - выше голову. Временные неудачи - не повод. Всегда можно найти, за что себя можно безмерно уважать. А другие нам не указ. Главное - знать свои хорошие стороны и выдающиеся качества. Афиширование - пережиток прошлого. Все мое ношу с собой и никому не показываю целиком. Не потому что. Но из принципа.

Да здравствуем мы. И наши принципы. Ура.

Архимед Ньютонович Эйнштейнянц

Мысль №1

Утверждаю: самая элементарная из элементарных частиц будет представлять из себя что-либо типа целого, содержащего самого себя в качестве своей составной части, или совокупность частей, каждая из которых содержит целое.

7.12.79. Старый Патрис.

Как это было на самом деле

АВТОБИОГРАФИЯ

Я, Дурманов Н.Д., родился в городе Хабаровске 21 января 1958 года. Отец и мать были в то время молоды и безрассудны. Поэтому они родили меня, не понимая, что делают. Но удержусь от упреков в их адрес: я сам был молодым и знаю, каково им быть. Хоть сам я никого не родил, так как знаю, чем это кончится.

В детском саду я проявил некоторые свойства своего характера, и мои родители начали кое-что понимать. В школе учился хорошо, чем укрепил отца и мать в их подозрениях.

Поступление мое в институт было моментом прозрения для моих родителей, но они были уже бессильны что-либо изменить и горько сетовали на свою неопытность и наивность в молодости.

По окончании института я был приглашен в аспирантуру одним неопытным и неискушенным доктором наук, куда, в аспирантуру, прошу меня принять, ловя на слове наивного доктора.

26.06.1982 г. Дурманов Н.Д.

К сожалению, подобного рода документов сохранилось мизерное количество, потому что главное ушло в центральную печать и опубликовано, и признано, и похвалено и т.д. Интересующийся может посмотреть в…, впрочем, жизни ему на это, точно не хватит. Хотя, бережливый г.Дубровин сохранил записи о вот каком эксперименте. Учись, молодежь, у старших товарищей.

НАУЧНЫЙ КУРЬЕР. ВЕСТИ С ЛЮБОГО КОНЦА. НАУЧНЫЙ КУ

1 декабря 1981 г. Ассоциация Б.О.Р.З.А.П.И.С.

/Борцы за правду и справедливость/ провела пленарное заседание, на котором обсуждался крупный раздел современного естествознания, долгое время будораживший умы ведущих ученых мира необъятностью проблемы и непредсказуемостью результатов:

Поиски совести у Дубровина.

Уровень современной экспериментальной техники и соответствующее развитие материальной базы тончайших экскурсов в самые сокровенные уголки живой и неживой материи позволил, наконец, ученым заявить с полной уверенностью:

СОВЕСТИ У ДУБРОВИНА НЕТ.

Таким, образом, получила свое блестящее подтверждение теория Святодухского-Джимсона, выдвинутая им еще в самом начале поисковых исследований и определяющая область радиусом три метра с Дубровиным в центре как имманентно свободную от любых форм совести.

Талантливые ученые становятся главными кандидатами на получение Нобелевских премий 1981 г., а мы поздравляем всех вас, дорогие друзья с разгадкой еще одной из бесчисленных загадок, которые нам, человечеству, задает Вселенная.

Науч. обозр. Асс.

Уч. секр. Асс. к.м.-б. н.

ТОЛЬКО ФАКТЫ ТОЛЬКО ФАКТЫ ТОЛЬКО ФАКТЫ ТОЛЬКО

Б.О.Р.З.А.П.И.С. сообщает:

История науки знает немало примеров, когда блистательные открытия совершались в тех областях знания, где, казалось бы, и открывать уже нечего… И порой именно такие вторжения “в рутину и плесень” становились отправным моментом для новых идей, исследований, наконец, новых наук…

Ну, кого можно нынче удивить новостью, что у Дубровина нет совести, скажите на милость?! Легче, пожалуй, удивить первоклассника фактом, что Земля круглая, или что детей не аист приносит…

Однако группа молодых исследователей предприняла некоторое время назад попытку привнести новое в классическую совистику, и, в этом контексте, - в дубровую совистику.

Сегодня об этих опытах много пишут, спорят, фантазируют, они дали пищу для самых серьезных и глубоких размышлений…

Попробуем же кратко свести любопытные результаты, полученные молодыми совистами в один небольшой обзор.

Как известно еще из теории Джопсона-Духосвятского, вокруг Дубровина простирается трехметровая зона без совести – т.н. “бессовестное поле”. Выяснено, что геометрическим центром поля является копчик, и в этом случае точный радиус бессовестного поля выражается цифрой 3,1415927 м, т.е. равен числу p . Свойства поля, кроме отсутствия совести, никаких иных аномалий не обнаруживают. Самое интересное – это состояние соседних с бесс. полем областей. Была открыта зона, лежащая…

окончание отсутствует по причине безграничной лени автора

Я же, скромный хроникер, возвращаюсь к бытописанию и жизневедческому освещению событий, о котором в центральной печати практически ничего не известно и пробел этот многие годы не давал мне покоя.

Перехожу к интимным воспоминаниям, теме тонкой, деликатной, но по своей энергетике и вулканизму страстей, вряд ли с чем-нибудь в этом мире сравнимой.

* * *

Я сохну на корню сугубо,

Себя в скорбях печальных мню.

Любовь! Она меня погубит,

Таки засохну на корню

Абориген к.5-3

Можно сказать – вздох угнетенной твари, но ведь кое-где кое у кого от этого легче не станет. Приходится вспоминать морализирующие сентенции общечеловеческого плана.

***

Как, Билл, дружище, надлежит

Употребить младые годы? –

В угоду матушке природе

Свое потомство умножить.

Ковбою Биллу, товарищу по счастьям и несчастьям от всего любящего сердца, спьяну, но это ничего не значит…

Впрочем, это не спасает от напряжения и вот уже очередной шедевр, сравнимый по своей лапидарности и глубине выраженного чувства разве что с пушкинским “Я помню чудное мгновенье…”

* * *

Почему ты мне не рада?

Сдохну от такого взгляда…

Ковбой Билл

Поэтический гений капризен и непредсказуем как дыхание ветра. Поводом для его творческой активности могут послужить самые пустяковые события окружающей жизни. Так, например, в моей памяти запечатлелось событие как В. Федоров уговаривал упрямую, но заболевшую девушку из соседнего блока принять лекарство, а она этого упорно не хотела делать и тогда Федоров со всей своей донской разудалостью и лихостью в несколько секунд начертал:

***

А вокруг – тишина, а вокруг – пустота,

А внутри – возбудитель болезни!

Ацетилсалициловая кислота

Вам сейчас всех нужней и полезней.

Если ж вдруг вы не станете пить кислоты

На свои понадеявшись силы.

Нам придется носить голубые цветы

На замшелые плиты могилы

Бывали случаи яростной реакции, наподобие бетховенского Presto agitato, как говаривал Ромен Ролан – ярость топающая ногами. Представить себе графа Д’Урманн офф Вова в таком состоянии легко, нелегки последствия подобного состояния

***

Ты, где-то в пьяном угаре

Подло презрела поэта...

Знаем мы этого Гарри,

Слышали Вайсберга этого!

Вот где душа твоя ведьмина -

В сердце поэта ударив,

Слышали этого Фельдмана,

Знаем мы этого Гарри!

Пусть же исчезнут в кошмаре

Строчки стиха недопетого...

Слышали этого Гарри,

Знаем мы Гольдфарба этого!

Стансы графа Д’Урманн офф Вова в альбом А.В.Горчаковой по случаю посещения последней концерта Гарри Гродберга в Консерватории.

Продолжение следует